КНИГИ И СТАТЬИ О ДАНИЯРОВЕ

УЧЕНЫЙ, ПЕДАГОГ, ПАТРИОТ И ДРУГ

Автор  статьи — Мирсаид Мирхамидович Миррахимов (1927 — 2008), врач-кардиолог, Заслуженный врач Кыргызстана, академик, Герой Социалистического труда.

Статья написана в 2003 году к 75-летию С.Б.Даниярова и позднее опубликована в книге  К.Б.Данияровой «САНЖАРБЕК БАКИРОВИЧ ДАНИЯРОВ», Учкун, 2008.


Бывает непросто написать о человеке, тем более друге, которого знаешь практически 60 лет и «виной» тому «судьба», сведшая нас на студенческую скамью. Ныне исполни­лось 75 лет, как появился на божий свет Санжар Данияров, с которым мы более полувека делили свои радости, переносили трудности, помогали друг другу. Нас объединяла и долгая семей­ная дружба. За более чем 50 лет мы не только смогли сохранить дружеские отношения в истинном смысле этого слова, но и ни разу не допустили какого-нибудь поступка, чтобы омрачить нашу дружбу.

Мы пришли в тогдашний Кыргызский Государственный ме­дицинский институт в трудное для страны время. Шла тяжелей­шая Вторая мировая война, перемоловшая в своих жерновах мил­лионы людей. Пожалуй, не было семьи, чтобы кто-либо из ее членов были не призваны в действующую армию, не испытав­ших на себе тяготы войны, унесшей неисчислимое количество молодых жизней.

1947 год. Третий ряд, первый слева — С.Данияров, второй ряд, первый слева — М.Миррахимов

И в первой половине 1943 года два юнца (Санжар и я) 15 и 16 лет оказались на подготовительном курсе мединститута, а спу­стя полгода после соответствующих вступительных экзаменов приобрели полноценный статус студента. Уже с первых дней со­вместной учебы я обратил внимание на Санжара, отличавшегося хорошим кругозором, большой внутренней культурой, достаточ­ным знанием русского языка, опрятной внешностью, пытливос­тью, а главное — дружелюбием и чувством сострадания. По уров­ню своего воспитания, стремлению к знаниям, уважительному отношению к близким, особенно к педагогам, мы, видимо, имели некоторые сходные черты, что предопределило наши дальней­шие взаимоотношения. Занимались мы с ним в одной группе, и отличительной особенностью Санжара была великолепная па­мять и способность легко усваивать (я бы сказал, как бы «схва­тывал на ходу») новый, порой сложный не только учебный мате­риал, сохраняя его в своей памяти. Уже с первых шагов учебы он стал лидером среди студентов нашего курса и к нему с уважени­ем относились как студенты, так и педагоги. Думаю, что в его дальнейшем развитии огромную роль сыграли наши педагоги, среди которых было немало выдающихся ученых-теоретиков и клиницистов — профессоров, эвакуированных из европейской части страны. Профессорско-преподавательский состав в ос­новном состоял из представителей Харьковского Медицинского института, отчасти — из представителей Москвы и Ленинграда. В процессе дальнейшей учебы мы слушали лекции и общались с такими выдающимися педагогами-медиками, являвшихся автора­ми тогдашних прекрасных учебников, фундаментальных научных и учебных руководств, служивших настольными книгами не толь­ко для студента. Ими пользовались и педагоги медицинских ву­зов страны. Несмотря на голод и холод студенты не пропускали лекции или семинарские занятия, практически не бывало слу­чая, чтобы тот или иной учащийся пришел на занятие неподго­товленным. Все без исключения студенты, в том числе и Санжар, стремились накапливать новые знания. В процессе учебы интересы Санжара в большей мере сконцентрировались вокруг двух дисциплин: фундаментальной (теоретический предмет) — «нормальная физиология» и прикладной (клиническая дисципли­на) — «акушерство и гинекология».

Первую кафедру тогда возглавлял крупнейший физиолог, представитель Института физиологии им. И.П. Павлова (Ленин­град), продолжатель Павловской школы проф. Г.П. Конради, а вторую — прекрасный ученый и клиницист — проф. Л.Е. Гурто­вой. Будучи студентом 4-го курса, Санжар возглавлял научный студенческий кружок при кафедре «акушерство и гинекология». Насколько я помню, проф. Лев Ефимович был уверен, что Санжар выберет клиническую специальность для будущей своей деятельности, и по этому поводу профессор несколько раз бесе­довал с ним, одним из лучших студентов. Но сердце молодого человека — студента больше склонилось к физиологии. Не знаю, как сложилась бы судьба Санжара согласись он на предложе­ние проф. Л.Е. Гуртового. Зная способности и трудолюбие Сан­жара, уверен, что он не только стал бы первым кыргызом — док­тором наук в области акушерства и гинекологии, но и непревзой­денным специалистом, приобретя огромнейший авторитет не толь­ко в нашей республике. Но судьба распорядилась иначе, ибо ее не всегда удается сколько-нибудь серьезно регулировать, направ­лять в оптимальное русло.

1950 г. Колтушево (под Ленинградом), Институт физиологии им. И.П.Павлова АН СССР. Первый ряд — четвертый слева — С.Данияров

Выбор нормальной физиологии студентом — персональным стипендиатом и обладателем диплома с отличием (красный диплом) об окончании медицинского института Санжаром завер­шился зачислением его аспирантом Института физиологии им. И.П. Павлова АН СССР (г. Ленинград). Небезынтересно, что первым его научным руководителем определили выдающегося представителя экологической физиологии Абрама Доновича Слонима, в свое время создавшего кафедру нормальной физиологии нашего мединститута и проработавшего также в филиале АН СССР в Кыргызской Республике. Высоко порядочный, обла­дающий широкими и глубокими знаниями учитель смог пере­дать Санжару не только знания в области физиологии, но и привить дополнительные качества, способствовавшие дальней­шему его становлению. Я тоже хорошо знал проф. А.Д. Слонима, поскольку он намного позже стал консультантом моей доктор­ской диссертации. Многие черты нашего учителя весьма совпа­дали с теми, которые закладывались в нас в соответствии с обы­чаями и традициями, сохранившиеся на протяже­нии многих веков в нашем народе. Мне думается, что в академи­ческом физиологическом институте Санжар чувствовал себя не как прикомандированный, а как свой, родной человек, я бы даже сказал, как у себя дома, чему способствовал проф. А.Д. Слоним. Естественно, будучи в тогдашнем Ленинграде и в одном из выда­ющихся физиологических Центров Мира, благодаря своим спо­собностям Санжар смог накопить серьезные знания в области физиологии, что предопределило дальнейшую его судьбу как уче­ного. Не менее важно, что у него еще более расширился круго­зор, безусловно, еще более возросла культура. Благодаря своим способностям, сравнительно быстро приобретаемым знаниям, вы­ступлениям на семинарах и конференциях он стал весьма авто­ритетным, я бы сказал, даже любимцем среди виднейших физио­логов Советского Союза. Защитив кандидатскую диссертацию, Санжар вернулся в г. Фрунзе и стал работать ассистентом ка­федры нормальной физиологии. Сравнительно быстро освоив педагогические навыки, он стал авторитетным учителем студен­ческой молодежи. Не бывало недели, чтобы мы не встречались с ним и наши беседы очень часто касались научных проблем, в частности, физиологии высокогорной адаптации. Побудителем служили не только наши ранние исследовательские работы, вы­полненные еще в студенческие годы (1947г.) во время высокогор­ной экспедиции под руководством проф. М.Е. Вольского.

Любопытно, что многие научные идеи, которые мы в буду­щем реализовали и сформулировали в целый ряд принципиаль­но новых научных положений, фактически зарождались в про­цессе наших ненавязчивых бесед и дискуссий. Возможно, спо­собствующим фактором для таких наших побуждений являлась общая творческая среда, характерная для работы тогдашнего мединститута. В то, я бы сказал, «золотое время», главной фигурой для нас являлся высококвалифицированный, грамотный, с широким кругозором заведующий кафедрой, умело объединяв­ший кафедру, состоявшую из не менее квалифицированных доцентов, ассистентов и аспирантов. Мы, студенты, с большим увлечением участвовали в работе научных студенческих круж­ков, студенческих конференций, в дискуссиях без диктата, нра­воучений и монологов. Незабываемы проводившиеся музыкаль­ные концерты, участниками и организаторами которых являлись наши любимые учителя-профессора, равно как и организуемые ими лекции по музыке, по вопросам культуры и многое другое. Пройденное ныне кажется сном, ибо ничего похожего теперь не встретишь. Да не только это, но становишься свидетелем сниже­ния в целом нравственного уровня нашей жизни.

1958 г. Мама Бүбү. Фрунзе, в квартире на Первомайской (Раззакова)

Думаю, что в нашем развитии немалую роль сыграли наши близкие родственники, друзья и, естественно, семья. С добротой вспоминаю маму Санжара Бюбю-апа, добрую, нежную и по при­роде умную. Сколько добрых напутствий и пожеланий она выс­казывала в наш адрес, и не только. Часто я бывал в семье извест­ного писателя-драматурга, ученого Тазабека Саманчина, который связал свою судьбу со старшей сестрой Санжара — Гульбарой (Байдой), одной из первых балерин, в последующем педагогом, воспитавшей немало молодых и талантливых представителей на­шего балета. В квартире, где они жили, где провел свои студен­ческие годы Санжар, веяло теплом и дружелюбием. Культура речи, манера одеваться, и общая культура Тазабека Саманчина служила для нас примером для подражания. К сожалению, Саманчин был осужден как националист за свою кандидатскую диссертацию, посвященную Молдо Кылычу. Вернулся он из Си­бири уже больным тяжелой гипертонией, но для нас оставался наставником. Болезнь, к сожалению, осложнилась инсультом, при­ведя к инвалидности, а в последующем — печальному исходу.

Не могу не отметить, что Санжар происходил из весьма из­вестного кыргызского рода, что тогда негативно сказывалось на его судьбе, на его продвижении по служебной иерархии. Немало трудностей испытала и его младшая сестра Кутпа, обучавшаяся в свое время в аспирантуре кафедры биологии 1-го Ленинградско­го медицинского института. К ее чести могу отметить, что благодаря ее стараниям появилась книга «Базаркул Данияров — тунгуч агартуучу», опубликованная в 2000 году. Книгу пред­варяет прекрасное предисловие, написанное известным ученым, академиком А.Какеевым. Да и предлагаемая вниманию читате­лей данная книга завершилась и публикуется благодаря ее ста­раниям.

Санжар был желанным в нашем доме. И мой отец, и моя мать относились к нему как к родному сыну. Думается, что наши с Санжаром отношения в значительной мере скрепляли и друж­бу старшего поколения.

Лиля Турусбекова, режиссер-документалист студии «Киргизфильм» — жена

И появившиеся наши молодые семьи, наши супруги Лиля Турусбекова и Неля Юсупова еще более консолидировали нашу дружбу и деловые отношения. Скажу лишь несколько слов о Лиле, отличавшейся прямотой, принципиальностью, широким кругозором, что предопределило ее успехи в области кыргызско­го кино. Я уверен, что она является одним из его основателей.

Завершая свое краткое повествование, не могу не отметить еще одну грань деятельности Санжара — организатора медицин­ского образования и науки. Он стал большим знатоком учебного процесса, психологии обучения, научных основ учебного про­цесса. Этому способствовало не только бескорыстная, грамот­ная, преданная делу «команда» управленцев учебного дела мединститута, но и подбор кадров (объективный и только в инте­ресах дела), превращение кафедр в основную ячейку научно-­учебного процесса при высокой ответственности научно-педаго­гического персонала. Нередкими гостями в мединституте бывали виднейшие организаторы Здравоохранения, учебного дела и на­уки: Б.В. Петровский (бывший министр Здравоохранения СССР), академик Ю.М. Лопухин (ректор 2-го Московского медицинско­го института, ныне директор Института физико-химической медицины Минздрава России), академик Е.И. Чазов (бывший министр Здравоохранения СССР, ныне директор Кардиологичес­кого научно-производственного комплекса), В.И. Покровский (президент РАМН) и многие другие. Встречи на организуемых рабо­чих совещаниях, симпозиумах или конференциях, проходили в дискуссиях и спорах, что рождало новые идеи и предопределяло новые пути развития нашего вуза. И, конечно же, роль Даниярова Санжарбека Бакировича в таких событиях бывала определяющей.

В конце повествования сошлюсь на еще одно из важных событий в нашей жизни, сыгравших несомненную роль в станов­лении Санжара, да и многих других будущих специалистов и ли­деров республики. Это было в 1948 году в один из майских дней, когда в летнем парке им. Панфилова собрали отличников учебы из весьма авторитетных по меркам тех времен высших учебных заведений республики. В летнем кинотеатре перед студентами- отличниками выступил первый секретарь ЦК Компартии Кирги­зии И.Р. Раззаков, образованный, с высокой общей культурой, наделенный широкими знаниями, относящийся с глубоким ува­жением к достоинствам гражданина, являвшийся истинным интернационалистом (не на словах), блистательным организатором дела, оратором и руководителем нашей страны. В его бытность совершались без помпы и без особого шума огромные дела. Надо было иметь его смелость, я бы сказал, дальновидность и прозор­ливость, чтобы в своем выступлении, обращаясь к студентам, он заявил следующее: «Все присутствующие здесь на встрече студенты-отличники, среди вас сидят будущие политические и государственные лидеры, ученые, академики и другие нужные для страны специалисты, которые будут определять будущее нашего государства. Ныне нередко бывает так, что получают поддержку «краснобаи», использующие профсоюзы, комсомол, да и партию для своего продвижения по служебной иерархии. Но единственно правильным путем развития молодежи должно быть накопление знаний, причем стабильных, постоянное стремле­ние увеличивать свой кругозор и свою культуру, бережное от­ношение к ценностям прошлого и разумное отношение к буду­щему». Он также сказал, что «молодежи надо стараться, через посредство знаний и добросовестное отношение к труду, дос­тичь намеченных целей, отказываясь от так называемых «при­вилегий», связанных с землячеством, клановостью, национальной принадлежностью, родоплеменных отношений». После выступления И.В. Раззакова состоялся там же, в парке, небольшой при­ем. Мы были рады чаю и пирожному. Но главным событием ста­ло — непосредственная встреча с настоящим лидером страны. Иг­рал духовой оркестр, многие наши студентки танцевали с ним, мы имели возможность непосредственно беседовать с ним, как равный с равным (младшего поколения со старшим). Мы не за­метили какой-либо охраны и не чувствовали, что между нами — простыми смертными и лидером партии республики, существует какая-либо непреступная стена. Такого рода незабываемые встре­чи на фоне высокой нравственности в семье и среди друзей, вероятно, предопределяли линию поведения и развития многих молодых студентов, устремленных в светлое будущее.

Наконец, не могу не сказать о том, как при правильном обращении и внимании к молодежи можно привлекать их для выполнения нужного дела и добиться положительных результа­тов. Приведу один пример, основанный на моих воспоминаниях.

Шла кровопролитная Великая Отечественная война, когда большинство нашего населения служило либо в действующей Советской Армии, либо занимались ратным трудом в тылу. И стало известно, что с середины 1944 года на юге Кыргызстана стали свирепствовать так называемые «вшивые» (передающиеся вшами) тифы — сыпной и возвратный.

Умирало огромное число людей разного возраста, и возник­ла опасность срыва будущих весенне-полевых работ. И к концу одной из лекций, которую мы, студенты, слушали, пришли представители Минздрава Республики, Ошского облздрава и Правительства. Нас проинформировали о создавшейся ситуации с эпидемией тифа и обратились к нам с просьбой, чтобы мы в качестве добровольцев помогли одолеть распространявшуюся опасную инфекцию, ибо тогда не хватало медицинских работни­ков. Естественно, что нашлись такие добровольцы среди студен­тов нашего курса, в числе которых были Санжар и я. Нас вдвоем направили в район Чон-Алая, являющегося пограничным с КНР. Чтобы попасть туда, мы должны были получить дополнительное разрешение определенных структур для въезда в пограничную зону. Живя прямо в здании Ошского облздрава с печным отопле­нием и без каких-либо удобств, мы потратили около недели на получение такого разрешения. Уже на месте, высоко в горах, мы стали свидетелями нищеты, завшивленности людей. И не было юрты, где бы не стоял плач по безвременно усопшему. Мы рабо­тали отдельно, посещая разные колхозы и поселки района, пре­одолевая большие расстояния на лошадях. К каждому из нас была закреплена «медицинская сестра» — студентка медучилища. За­нимались не только ликвидацией завшивленности, но и лечени­ем тифа с помощью инъекций лекарств (мафарсен), содержа­щих сурьму, полученных из Северной Америки. И примерно пос­ле 45-50 дневной нашей работы удалось «обуздать» опасную ин­фекцию, вернуть веру людям. Уже после войны можно было вос­пользоваться некоторыми льготами, предусмотренными для тех, кто во время войны трудился в тылу. Но мы не воспользовались такими правами. И здесь опять-таки проявился чисто нравствен­ный подход, а может быть даже патриотизм.

 


Автор
М. М. МИРРАХИМОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *